После всех этих дел разговор продолжился за обедом.

- Конечно, если знать, что все хорошо кончится, - размышлял министр финансов. - Но тут, наверно, нет полной гарантии. Кому как повезет.

Адвокат был готов без гарантии. Ему предстоял процесс, жизненно важный для его подзащитного. Но для того чтоб кого-то спасать... Это ясно, сказал министр, нужно прежде всего о себе позаботиться. Дело не в этом, возразил сенатор, тут заботишься вовсе не о себе. Столько работы... И главное голова ясная... В том-то и дело, вздохнул романист, можно бы горы перевернуть... Какие горы? - насторожился генерал. Теперь он вспомнил, что эта битва была в горах. Конечно, в горах, теперь он окончательно вспомнил.

Об этом стоило рассказать, и генерал стал рассказывать, вспоминая давно забытые термины и переводя их на доступный слушателям язык.

- Я всегда был против конфликтов, - сказал адвокат.

- Слыхали, слыхали! - кивнула ему голова Сенеки. - Но представьте себе, что такая больница перенесена туда, к этой самой свалке, и каждый день в больницу поступают сердца. Здоровые, молодые сердца, еще почти не бывшие в употреблении.

- Это варварство, - сказал романист, но до того неуверенно, что утверждение его прозвучало как вопрос: "Это - варварство?"

- Вовсе нет, - пожал плечами скотопромышленник. - Ведь вы же платите деньги.

Адвокат хотел резко встать, но резкие движения были ему противопоказаны, и он остался сидеть.

- Я готов заплатить, - сказал министр финансов.

Романист долго обдумывал свою мысль, вернее, форму, в какой ее лучше выразить. Наконец он сказал, и это прозвучало как-то загадочно:

- Когда не хватает человеческого тепла, нас согревают костры и пожары...

- Как это верно! - воскликнула угасающая звезда и впервые почувствовала, что свет ее угасает. И почувствовала, что свет ее - это всего лишь сигнал о помощи, который дойдет на землю через тысячу световых лет.